Ягода

Книги / Ледобой / ДОРОГА К ДОМУ / Ягода

Страница 1

Уж как успела, – не знаю, наверное, страх сил придал, а только в тот же миг ударила мечом, снизу вверх, слева направо. Что-то влажно хлюпнуло и с треском подалось, распадаясь под лезвием. Темный заорал на весь лес и последним усилием опустил на меня меч. Отскочила. В кромешной тьме ничего не видела, опасность почуяла нутром, и только ветерком обдало щеку, когда меч мимо просвистел. Темный упал и едва не вывернул мне кисть: ведь рукоять я не отпустила, а застрял меч в теле крепко. И справа, и слева раздались плотные мужские крики, темные дружинные завыли, ровно волки, обложившие лосиху. Рванула из бездыханного тела меч и, не разбирая дороги, понеслась на звуки, – вернее, туда, где их не было. Бежала в тишину, и меня догоняла жуткая дружина, изникшая по мою душу, как будто из самого Злого княжества. Нет, не ровня я им оказалась в эту ночь. Треск ветвей, надсадный хрип и глухой топот обходили меня и справа, и слева. Брали в кольцо. Еще немного, ноги опутают, бежать не дадут. Я пронеслась мимо тоненькой березы, свободной рукой облапила ствол и крутанулась в обратное. Так разогналась, что дерево заскрипело, накренившись. След в след за мной бежал самый резвый из темных, – его и встретила грудь в грудь. Куда мне убегать, ведь все равно догнали? Темный оказался полегче меня, посуше и куда как хладнокровней. Я, нескладеха, налетела на него, ровно ветер на былинку, снесла наземь и крест-накрест полоснула под ногами. Думала в ошметки изрубить. Да не моя взяла. Сволочь! Ужом порскнул из-под меча, выгнул спину и одним махом взвился на ноги. И вот мы уже рубимся на равных, хотя, какое там на равных! Я бьюсь, жизни не жалея, а темный только пыл мой сдерживает, – остальных, видать, дожидается. Решили живой взять, натешиться вдосталь, – поди, изголодались по бабам, шастая в чащобе. Не возьмут живой! Не дамся! Сами порешат. Секрет знаю. И когда меня стали брать в кольцо, когда затрещали вокруг полеглые ветви, я заорала не своим голосом, выпростала над головой руку с мечом, выгнулась назад и описала им круг. За одного поручусь, – они такого никак не ожидали. Кто-то пал наземь, а меня под темными видно не стало. Бросила меч, схватила нож, и даже зубами врагов рвала, чисто дикая кошка. Да, случалось, и рысей волки стаей рвали.

Открывала глаза тяжело. Думала, веки размежу, – и ослепит меня неземной свет, что льется отовсюду в палатах Ратника. Ожидала, что вокруг будет не лесная ночь, а погожий день. Представляла, в светлой горнице будет стоять длинный, бесконечный стол, а за ним станут восседать доблестные вои. Изредка, реже редкого за тем столом мелькнут девичьи лица, – ведь, наверное, не одна я променяла женскую долю на меч и нож. Но веки приподнимались очень тяжело, видать, опухли, налились кровью.

Жива. Связана, избита и жива. Даже глаза приоткрыла. Нет, не Ратниковы палаты стенами встали вокруг меня, и не яркий свет принес успокоение. Самая темная предрассветная пора объяла все кругом, и только неровный свет костерка на поляне отважно гнал темень прочь. Страшные бойцы, взявшие в плен, сидели вокруг огня и молча ели дичину. Ели и недобро косились на меня, а я косилась в дальний уголок поляны, где, едва обласканные скудным светом, угадывались лежащие на земле тела. То ли три, то ли четыре. Жуткое молчание, перемежаемое хрустом косточек на крепких зубах, и косые взгляды, полные лютой злобы, кого угодно бросили бы в дрожь. Они и бросили. Я только не понимала, почему не убивают. А когда в голове немного прояснилось, и в темечке перестало шуметь, все мое нутро вымерзло от ужаса. Знала, что будет дальше. Догадалась, почему не убили. Среди прочих темных нашелся старый и матерый вой, который остановил смертоубийство, не дал порешить меня второпях. Порешат. Но потом, вдоволь насладившись на холодную голову.

От костра встал и подошел один из воев, присел на корточки, ухватил покрепче волосы и рывком запрокинул мне голову. Умные, жестокие, но бесконечно пустые глаза, не отрываясь, глядели на меня, и, я поставила бы на кон остаток жизни, что именно этот не дал меня убить. Темный дружинный долго глядел прямо в глаза, скупо кивнул, – и сказал при том странные слова, которые тогда не поняла.

– Она того стоит. Он не ошибся.

Кто он? И чего именно я стою? Выходит, не ради забавы темная дружина несколько седмиц кралась по нашим следам? Неужели на меня охотились? А кому я понадобилась? Кому такой подарок нужен? Нос бит-перебит, на скулах шрамы, еще недавно были порваны губы, а если разденусь – не разбила бы дурака икота. Ровно попала под копыта целого табуна, – синяк на синяке. Но ведь понадобилась кому-то! От нечего делать на такое не идут. Вон, троих потеряли.