Победа

Книги / Ледобой / СВАТ / Победа

Страница 10

– Вам делить нечего. Нечего! – Но в голосе старого так изрядно горчило, будто понимал, что впустую увещевает. А в глазах Безрода столько стужи разлилось, что стало яснее ясного, чему быть – того не миновать.

– Молчу. И слова не сказал, – буркнул Сивый.

Стюжень вдруг замолчал, отвернулся и уткнулся в изголовье. Слова бесполезны.

– В долг не просил, а если должен – возвращаю. – Прошептал Безрод.

День проходил за днем, седмица текла за седмицей. Безрод привел в губу те десять кораблей, что спрятали в укромной заводи. Отвада сам встречал на берегу ладейный поезд. Сивый первым сошел на берег, и хотел того или нет, попал прямиком в медвежьи объятия князя. Вырываться не стал, но обнял холодно, без души. Пристань огласилась криком, горожане ликовали, бросали в воздух шапки. Как будто все по-прежнему: княжич, победа, удача! Сивый спрятал лицо на груди Отвады, чтобы люди не видели тоскливых глаз, а народ пуще прежнего зашумел. Даже сам почувствовал, как застучало в груди князя. Отвада шевельнутся не смел, боялся спугнуть хрупкое счастье.

– Жалую воеводе Безроду две ладьи из десяти со всем содержимым! – крикнул Отвада на всю пристань.

Сивый только ухмыльнулся. Ишь ты! Воевода Безрод! Весьма кстати. Только проснется солнце после зимнего сна, тут и придет время уходить. И уже есть на чем.

– Укажи рукой, которые из десяти?

Сивый равнодушно махнул на две первые ладьи.

– Быть посему! – заревел Отвада.

Дружный крик улетел в море, шапки полетели вверх, и во всеобщем реве звенел тонкий голосок Тычка. Безрод поднял глаза и увидел ту девицу, что хотела приютить, за ранами ухаживать. Она стояла в толпе, и синие глаза счастливо блестели. Ее обнимал боярин Чаян, теплее укутывал. Те же носы, только Чаянов бит-перебит, те же синие глаза, только боярские мечной сизью отливают. Соломенные брови красавицы, изогнулись над ресницами, будто луки, губы пунцовели, морозный румянец горел на щеках, ровно снегириные грудки. Безрод и Чаяновна встретились глазами, короткое мгновение гляделись, и боярышня отвернулась. Сивый только ухмыльнулся.