Мачо

Книги / Антарктида online / Часть вторая / Мачо

Страница 1

— Международная конференция по Антарктиде начнет работу в Женеве ровно через две недели. Приглашение представителям Свободной Антарктиды принять в ней участие будет послано завтра.

— Сегодня второе апреля, — не очень любезно напомнил Ломаев.

Он был зол. Когда ему сказали, что с ним хочет говорить Шимашевич, он крякнул с большим неудовольствием и направился было к легкомысленно-разноцветной, как цирк шапито, палатке. Оказалось — Шимашевич звал на «Кассандру». Поднимаясь по трапу на палубу из резиновой лодки, Ломаев уже кипел. Конечно, набоб не снизошел сам сойти на берег для разговора. Геннадий Ломаев ему мальчик на побегушках!

Даже ослепительная чистота на палубе красавца-теплохода и вызывающая роскошь внутренних помещений не произвели на него должного впечатления. К тому же ему не было предложено ни напитков, ни даже пепельницы. Было предложено только кресло — хорошее, впрочем, кресло. Мягкое, обволакивающее. Коварно приглашающее расслабиться и уснуть.

Шимашевич прищурил один глаз, а вторым внимательно осмотрел конгрессмена.

— Совершенно верно. Конференция откроется шестнадцатого.

— Я это к тому, что первое апреля было вчера, — недовольно пробасил Ломаев и принялся разминать заскорузлыми пальцами огромные фиолетовые мешки под глазами. Через несколько секунд он встрепенулся и выразил в воспаленных щелках над фиолетовыми мешками надежду пополам с недоверием.

— Правда, что ли??!

Он знал, знал, конечно, что в кругах, где привык вращаться Шимашевич, отпускать подобные шуточки в деловом разговоре, хотя бы и первого апреля, — сильнейший моветон. Он знал, что в ответ на высказанное вслух подозрение в розыгрыше партнер вправе облить его ледяным презрением. Он просто ничего не успел с собой поделать — восклицание вырвалось рефлекторно.

Но антарктический набоб лишь улыбнулся уголком рта — ничего, мол, все понимаю, готов сделать скидку и войти в положение.

— Плохо выглядите, — почти участливо констатировал он. — Не высыпаетесь?

— Есть такое дело…

— Сколько ночей не спали? Две? Три?

— Не помню, — честно сознался Ломаев. — А какое это имеет значение?

— Лично для меня — никакого. Зато это имеет некоторое значение для Антарктиды. Если не ошибаюсь, кандидатуры наших представителей утверждены Конгрессом в таком составе: Шеклтон, Ломаев, Чаттопадхъяйя, Кацуки. Верно?

Ломаев кивнул, отметив про себя, что набоб не только правильно выговорил индусскую фамилию, но и впервые употребил в разговоре притяжательное местоимение «наших» применительно к Антарктиде. Уже прогресс.

— Хорошо, что нет ни американцев, ни китайцев, — прокомментировал набоб.

Ломаев отмолчался. Наверняка Шимашевич был прекрасно осведомлен о том, какие баталии разворачивались в комитетах и подкомитетах Конгресса по поводу кандидатур. Сначала хотели было включить в состав делегации по представителю от каждого комитета, коих насчитывалось уже одиннадцать. Были и предложения составить делегацию из представителей каждой антарктической народности, то есть увеличить ее состав еще вдвое. Почему тогда не взять по человеку от каждой станции? Ау, кто больше?

Здравый смысл победил в тяжких усобицах. Делегация — три, максимум четыре человека. Состав — интернациональный. Китайцев не допустили, чтобы не возбуждать подозрений насчет великодержавности. Китайская диаспора натужно согласилась, но взамен потребовала, чтобы не было также и американцев, и на этой позиции стояла несокрушимо, как Великая стена. Тейлор демонстративно подал в отставку. Кончилось тем, что отставку едва не приняли, а Троеглазов употребил все свои способности дипломата, чтобы убедить «униженных и оскорбленных» в том, что таковыми они не являются.